• Български
  • English
  • Русский

 

Одержимый бешеной белогвардейской злобой

You are missing some Flash content that should appear here! Perhaps your browser cannot display it, or maybe it did not initialize correctly.

„...Что касается Карсавина, то я его, по-моему, довольно решительно покритиковала, но м[ожет] б[ыть] действительно следовало бы больше подчеркнуть вредность его непосредственного влияния на историографию по ист[ории] культуры”. Из письма Е. В. Гутновой к О. Л. Вайнштейну от 5 октября 1974 г. (Клюев, Свешников 2014: 451).

 

          30 июня 1948 г. истек срок действия контракта П. М. Бицилли в качестве профессора Софийского университета (Петкова 2013: 308). К 29 сентябрю 1948 г., когда  академический совет Университета одобрил решение историко-филологического факультета (там же: 316), ученому исполнилось 69 лет. 24 года, бесперерывно, он был иностранцем без гражданства с Нансеновским паспортом, „контрактником”, на службе у болгарского государства. За это время, как отметила преподавательская коллегия Института истории Болгарской академии наук, формировались поколения болгарских историков, являющихся его воспитанниками (там же: 311).

          Сам П. М. Бицилли догадывался о том, как дальше будет складываться его судьба. В письме к своей бывшей ученице, а потом коллеге и переводчице Н. Л. Гурфинкель от 11 июня 1948 г., он предсказал: „В конце месяца истекает срок моего университетского договора, а сейчас атмосфера такая, что о возобновлении его и думать нечего. Буду уволен „за выслугой лет”, а по-видимому, как „контрактовый”, без права на пенсию, без права пользования книгами Университетской библиотеки и – что для меня самое тяжкое – без права сотрудничать в здешнем университетском Annales – единственном издании, где до сих пор я мог печатать мои научные работы...” (Галчева 1993: 39). Вряд ли, однако, мог он предвидеть, что устранение „буржоазных историков” на этом не остановится.

          Условия новой „атмосферы” требовали не только ограничить возможность влияния „старых” профессоров на воспитание молодежи; нужно было проанализировать взгляды академического состава с правильной марксисткой позиции. Статья, часть которой в переводе с болгарского публикуется впервые на русском языке (Несторов 1950: 52–64), решает именно такую задачу. С нынешней точки зрения, когда мы уже привыкли перечитывать подобные материалы в ключе идеологического заказа, она наименее интересна в качестве источника утверждений. То, что вызывает ее к жизни сегодня, это ее язык – злоречивый, побуждающий к враждебности и ненависти. Ее пафос сильнее и страшнее любых аргументов, поскольку он исключает дискуссию.

          Публикация Христо Несторова, будущего профессора новой и новейшей истории Софийского университета (именно этой кафедрой заведовал без малого четверть века П. М. Бицилли), появилась в середине 1950 г.

          В конце того же года, 23 октября, П. М. Бицилли кратко сообщил писательнице Н. А. Тэффи, с которой состоял в переписке: „Со мною дело обстоит так: дорос до т[ак] наз[ываемого] предельного возраста – и даже уже перешагнул через „предел”, по каковой причине уже третий год, как освобожден от службы в Унив[ерситете], а пенсию не получаю, будучи иноземцем (впрочем, возможно, что в конце концов выхлопочу ее), так, что живу нахлебником у моей семьи. Одним словом, чувствую себя лишним человеком, что очень противно” (Хейбер, Фетисенко 2012: 752).

          В 1952 г. в Болгарии были опубликованы т. н. Списки запрещенной литературы”. В первом из них (І списък на фашистка, упадъчна, религиозна, опортюнистическа, реакционна и малоценна литература,  издадена в периода от 1944 до 1951 г., подлежаща на изземване) вошли три работы П. М. Бицилли: „История на Русия от началото на ХІХ в. до втората революция 1917 г. Вътрешна политика и обществени движения” (С., 1946); К вопросу о внутренней форме романа Достоевского” (С., 1946); Пушкин и проблема чистой поэзии” (С., 1945).

          П. М. Бицилли не стало 24/25 августа 1953 г.

                                               

                                       х х х х х х х х х

 

          Из статьи Хр. Несторова переведена с болгарского на русский только та часть, которая относится к наследию П. М. Бицилли. Отрывок передается полностью, без сокращений. Перевод Н. А. Галь (Мещерской).

 

Литература:

Галчева 1993: Галчева Т. П. М. Бицилли – опыт возвращения // Бицилли П. М. Избранное: Историко-культурологические работы: В 2-х т. / Сост., подг. текстов и коммент. Т. Н. Галчевой, Г. П. Петковой, Хр. П. Манолакева. Т. I. – София: Изд. на МО Св. Георги Победоносец”, УИ Св. Климент Охридски”. С. 7–40.

Клюев, Свешников 2014: Клюев А. И., Свешников А. В. Письма советских медиевистов к О. Л. Вайнштейну // Мир историка: историографический сборник / [редкол.: В. П. Корзун (отв. ред), С. П. Бычков (отв. ред.), Н. Н. Алеврас и др.]. Вып. 9. Омск: Изд.-во Ом. гос. ун-та. С. 441454.    

Несторов 1950: Несторов Х. Бележки върху българската буржоазна историография на нова и най-нова история // Народна просвета. София. VI. Вып. 10. С. 52–64.    

Петкова 2013: Петкова Г. Договори, писма и доклади от „Личното дело на проф. П. Бицили” // Класика и канон в руската литература. Чуждият поглед. Сборник текстове и документи. – София: Факел. С. 268–318

Фетисенко, Хейбер 2012: Фетисенко О. Л., Хейбер Э. Переписка Н. А. Тэффи и П. М. Бицилли (1936–1950). (Вступительная статья и комментарии Эдит Хейбер, подготовка текста О. Л. Фетисенко и Э. Хейбер) // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 2011 год / [отв. ред. Т. С. Царькова]. – СПб: Дмитрий Буланин. С. 722–752.

 

                  

3 мая 2015 г.                                                       Т. Галчева